Уроженец посёлка Новый Ковровского района Владимир Пискарев уехал в Израиль десять лет назад. Сегодня он кандидат филологических наук, заведует лабораторией классической археологии в университете города Хайфы, растит троих детей и периодически спускается в бомбоубежище. Наш разговор пришёлся на дни очередной эскалации, когда из Ирана по Израилю летели ракеты, а сирены воздушной тревоги звучали по несколько раз в сутки. Сеансы связи то и дело прерывались: Владимиру с семьёй нужно было укрываться.
«Сирены сейчас бывают раз или два в сутки»
- «Основная трудность в том, что закрыты детские сады и школы, — рассказывает Владимир. — Трое детей — это по разрушительности примерно как война. Если в обычное время можно отдохнуть, отправив их учиться, а самому поехать на работу, то сейчас увы, приходится думать, куда направить их неиссякаемую энергию».
При этом сама Афула, где живёт семья, в эти дни не особо изменилась. Магазины работают, транспорт ходит. Более того, накануне разговора в стране отмечали праздник Пурим, и улицы были полны людей в маскарадных костюмах. Пискаревы тоже принарядились.
Читайте новости и статьи в нашем ТГ-канале GorodKovrov. Подписывайтесь!
- «Сирены сейчас бывают, может, раз или два в сутки. Сначала приходит уведомление от Службы тыла, что из Ирана летят ракеты, и все идут поближе к убежищам, а потом раздаётся сирена, и люди прячутся. Некоторые квартиры здесь оборудованы специальной укреплённой комнатой, но это есть не у всех. В домах, где такого нет, обычно на цокольном этаже располагается общественное укрытие — комната с толстыми стенами и бронированной дверью. Там есть вода, туалет, кое-какая мебель. Если что, можно даже заночевать».
Дети, по словам отца, к таким делам привычные, им даже объяснять ничего не нужно.
- «Старшая неплохо для своих двенадцати лет разбирается в ближневосточной политике, средняя понимает взаимосвязь сирен и убежища, а младший просто радуется «движухе»», — улыбается Владимир.
Древности, принесённые в жертву
Как археолог Владимир не может не переживать за памятники истории, которые оказываются в зоне конфликта.
- «Потери в области археологии пока невелики. Армия обороны Израиля бьёт очень прицельно и точно. Если иранские военные базы или пусковые установки не расположены на археологических объектах, ущерба древностям не будет. Теоретически могут пострадать израильские древности, но у нас хорошее ПВО, — объясняет он. — Я знаю, что, когда ливанская «Хезболла» обстреливала наш север, несколько ракет упали на территории национального парка Баниас, где есть многочисленные древности, в том числе те, с которыми работаю лично я. Но тогда ущерба особого не было».
Однако, если смотреть на проблему шире, древности на Ближнем Востоке часто приносятся в жертву геополитике, идеологии или религии. Владимир приводит два ярких примера.
- «В конце 90-х организация, отвечающая за управление святынями Храмовой горы в Иерусалиме, запланировала там строительство очередной мечети и просто пригнала строительную технику: десятки грузовиков ценнейшего грунта с величайшей на Ближнем Востоке святыни были выброшены без всяких предварительных раскопок. Потом израильские энтузиасты несколько лет просеивали этот грунт в поисках интересного. Нашли очень много, но без археологического контекста эти находки сильно утратили ценность».
Второй случай — когда палестинские арабы разрушили ограду древнего жертвенника на горе Эйваль, упомянутого в Библии. Им просто нужны были камни для строительства дороги.
- «Будь это в Израиле, был бы скандал, а Палестинской администрации нет дела до еврейских святынь. Многое погибло в Сирии, в Афганистане. И это больно, конечно».
«Дети у нас пристроены… »
Семейная логистика при троих детях — отдельная наука. В обычное время проблем нет: дети в садах и школах. Четыре дня в неделю их собирает жена: помогает старшей, сажает в «подвозку» среднюю и отвозит в ясли младшего. Потом идёт на работу. Два дня в неделю этим занимается Владимир. На выходных они вместе возятся с детьми, но больше всё же отец. По вечерам дети на нём. Старшая уже в таком возрасте, что не требует особой опеки.
В чрезвычайной ситуации, как сейчас, всё иначе. Но семья воспринимает это как большие выходные.
- «Сидим дома всей семьёй, домашние дела и заботу о детях делим поровну», — говорит Владимир.
Наш разговор прерывается. Спустя несколько минут он возвращается:
- «Всё в порядке. Всего одна сирена была за ночь…»
Оливки, авокадо и подсолнечная халва
Быт семьи Пискаревых в Израиле не слишком отличается от российского. Те же магазины, плюс-минус те же продукты. Если хочется чисто российской экзотики — подсолнечной халвы, кваса или квашеной капусты, — в Израиле полно русских магазинов с соответствующим ассортиментом.
- «Из местных товаров мы очень оценили оливки (их тут куча разновидностей), всякие местные сыры, оливковое масло, авокадо. Постоянно покупаем фрукты по сезону. Из товаров для дома актуальны одеяла, обогреватели — зимой отопления тут нет. А так в целом наш быт не особо отличается от того, что был в России».
С бывшими одноклассниками и однокурсниками Владимир общается редко. Иногда переписывается в «Одноклассниках», но таких людей не больше десятка. Есть несколько в соцсетях, но общение там на уровне лайков и редких комментариев.
- «Есть два-три человека, с которыми мне хотелось бы встретиться вживую, — признаётся он. — А мои нынешние контакты с русскоязычными филологами складывались уже после университета».
Владимир до сих пор с теплотой вспоминает Владимир, филологический факультет и корпус у Золотых ворот. И надеется, что в ближайшее время сможет приехать на малую родину, пройтись по памятным местам и показать детям посёлок, где вырос. А пока он остаётся учёным, отцом и просто человеком, для которого сирена — часть жизни, но не повод отказываться от планов и улыбок. Даже под обстрелами.
Фото предоставлено: Владимир Пискарев
